|
|
Если вам дорога жизнь…
Спать они решили на втором этаже: окна первого были заколочены досками. А на
втором – стекла, хоть и грязные, пропускали лунный свет, и можно хоть как-то распаковаться.
А широкая лестница, что вела наверх, – вот это да! Мег представила себе, как по этим ступеням
спускается, скажем Скарлетт О'Хара во всем своем великолепии, а снизу, из большого холла, на
нее восторженно взирают поклонники и обожатели. Но этими мыслями делиться с Чаком она не
стала. Она знала: он поднимет ее на смех, вот и все. Чак жил сегодняшним днём и только. Даже
будущее для него – сплошь белая пелена. И вот неведомо от чего она проснулась; сердце
билось как-то неровно. Она стала вслушиваться в ночь.
Дом жил своей жизнью. Долетавший с Бискейнского залива ветер негромко постанывал
под свесами крыши. Что-то пришептывали клочья обоев. Поскрипывали половицы, где-то
внизу от ветра распахнулась дверь, и проржавевшие петли визгливо просигналили об этом.
Мег еще минутку прислушивалась, потом, хотя тревога и не улеглась, решила: надо спать.
Она посмотрела на Чака – он лежал на спине, рот приоткрыт, прядь длинных немытых волос
упала на лицо. Даже со своего места она чувствовала его запах, но что поделаешь? От нее и
самой небось пахнет не лучше. Ладно, вот доберутся они до моря, искупаются – и проблема
отпадет сама собой.
Она подняла глаза к потолку, вытянула длинные ноги, провела рукой по пышной груди,
укрытой протертым до дыр грязным свитером.
Она уже привыкла к жизни, полной лишений, привыкла довольствоваться малым. Тут
были свои преимущества; по крайней мере, она вольна идти куда хочет и жить как хочет, а для
нее это уже немало.
Она вспомнила отца, работавшего за гроши страховым агентом, занудную матушку. До
семнадцати лет она мирилась с ними, хотя уже в четырнадцать решила: уйдет из дому, едва
почувствует в себе силы уйти. Этот затхлый мирок среднего класса – она в нем просто
задыхалась. И когда в ее жизни появился Чак, она сказала себе: пора.
Чак был старше ее на четыре года. Она тогда отправилась в кино, одна – такое случалось
редко, подружек всегда хватало. Но именно в тот вечер ей хотелось побыть одной. Родителям
она сказала, что идет в кино с Ширли. Родителям надо было всегда знать, с кем она идет и куда,
и она всякий раз им врала, потому что знала: им и в голову не придет проверить – простофили.
Она врала, даже когда шла куда-то с Ширли, говорила, что идет с Эдной. Пудрить мозги
родителям – в этом был особый смак. Да они небось и не слышали, что она им говорила. Сидят
себе, уткнувшись в телевизор, и всегда одно и то же напутствие: «Счастливо, милая, гуляй,
только не поздно». Ее так и подмывало сказать, что сегодня у нее свидание с Френком
Синатрой – ведь и ухом бы не повели!
Фильм оказался страшной скукотищей, она не высидела и половины, ушла. Но на улице
стала себя корить. Ведь еще только девять часов. Ну ушла из кино, а что дальше? Вечер
душный, знойный, да и не бродить же по улицам. А идти некуда, разве что домой… но
провести вечер с родителями за телевизором – такого она не могла пожелать даже врагу.
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
|
|
